(no subject)

Сидит Ахмед на корточках в Берлине и плюет на землю через дырку в зубах.
Вдруг появляется фея и говорит:

- Я социалистическая социальная либеральная фея! Я прилетела, чтобы
исполнить три желания!

- Посмотри, какая у меня дырка во рту! Я хочу, чтобы мне вылечили и
вставили все зубы!

Не успел Ахмед произнести эти слова, как тотчас вышел закон о бесплатном
лечении и протезировании зубов для социальных иностранцев, и его рот засиял
белоснежной голливудской улыбкой.

- Я очень скучаю по своим четырем женам и пятнадцати детишкам, а также по
родителям, братьям и сестрам, родителям-братьям-сестрам моих жен! Я хочу,
чтобы мы все жили на роскошной вилле, и чтобы денег всегда много было!

Не успел Ахмед договорить, как оказался в прекрасной вилле! На столе -
текст закона о воссоединении семей для социальных иностранцев, а также
банковские распечатки со сведениями о поступивших пособиях. Дом полностью
меблирован и оснащен электроприборами в соответствии с законом о помощи в
приобретении мебели и бытовой техники для социальных иностранцев.

Счастливый Ахмед просто не знает, чего бы ему еще попросить, ведь одно
желание еще осталось. И он попросил:

- Хочу стать настоящим немцем. Не только по гражданству. Хочу быть
голубоглазым блондином, и чтоб меня звали Фриц Шульц!

Не успел он закончить фразу, как все исчезло, и он обнаружил себя вновь
сидящим на корточках и плюющим на землю сквозь дырку в зубах.

- Что случилось? - спросил он у феи.

- Как не стыдно, господин Шульц, клянчить у государства! Вы должны
заботиться о себе сами! Идите и ищите работу!

(no subject)

"Нам до собак еще расти,чтоб вровень стать с их Благородством.А им вовек не доползти до человеческого скотства."

Бесы защищают беса.

https://riafan.ru/1316858-besy-zashishayut-besa-kolonka-golosa-mordora

А давайте начнем с того, что Юрий Дмитриев никакой не историк. Историк — это человек, у которого как минимум должно быть историческое образование. Ну, то есть диплом какого-нибудь исторического вуза. Пусть он даже там учился на тройки, черт с ним. У Дмитриева образования нет вообще, потому что неоконченное медицинское училище образованием назвать очень сложно. Как и работу слесаря на банно-прачечном комбинате.
Но образование «карельского историка» в этом деле далеко не главное. Исторический аспект тут вообще ни при чем, хотя нас и стараются уже несколько лет убедить в обратном. Мол, «мемориальный» дедушка злодейски оговорен подлыми чекистами, которые стараются спрятать правду о преступлениях своих предков в сталинские времена. Ну чушь ведь. Лютая, неприкрытая и наглая чушь. Они и сами в нее не верят ни на йоту. Но только это — уже даже не вранье. Это превратилось в некую священную мантру, разрушить которую неспособны никакие самые вопиющие факты.
Некоторое время назад произошло страшное. Того самого историка Дмитриева, которого обвинили в «насилии над несовершеннолетней», по сути в обычной педофилии, суд признал виновным, но фактически отпустил на свободу. Ему дали три с половиной года, большую часть из которых он уже отсидел в СИЗО и в ноябре этот срок истекал. Что там за судья и почему это все произошло — вопрос тоже важный, ответ на который очень хотелось бы знать. Вся оппозиционная свора посчитала тогда этот приговор чуть ли не оправдательным. Но все равно, этого им было мало. И, как всегда, в таких случаях, всяческие деятели культуры, нобелевские и ненобелевские лауреаты, режиссеры, мультипликаторы и прочая пена, настрочили кучу различных писем «в поддержку». И на сей раз это сработало, правда не совсем так, как они все ожидали. Верховный суд Карелии рассмотрел дело повторно, по аппеляции и все стало на свои места. Новый приговор «историку» — 13 лет.

С просторов Инета

Есть такие женщины.

Есть такие женщины, которые уже не боятся. Которым уже поздно бояться. Бояться не понравиться. Не соответствовать. Не знать. Не успеть. Не уметь печь наполеон. Готовить плов. Правильно рисовать стрелки.

Они не боятся переспросить. Выглядеть нелепо. Им есть, что надеть к лету. Осенью тоже. И это не проблема. В их жизни всё меньше пробелов. Уже не страшно не по прямой. Могут криво. Знают, что красиво - это внутри. Они не боятся утонуть. Так как давно живут на глубине. Не стесняются плакать. От горя и радости. Смеяться от этого тоже умеют.

Им уже поздно бояться седины. Морщин. Они уже не первые. И теперь все от улыбки. Им уже поздно бояться, что подумают. Коллеги. Свекровь. Люди.

Им давным-давно пофиг мытое ли. Очищенное. С глютеном или без. Они едят то, что хотят. Им уже не страшно делать это ночью. И совсем не стыдно. Они знают, что курить и пить - не вредно. Вредно - не дышать. Не хотеть.

Им всё равно. Пришёл он в 18:30 или 21:00. Если он любит. И торопится. Главное - он есть. Они уже не боятся быть одни. Умеют не видеть того, кто не замечает. Отходить от того, кто отталкивает.

Им есть, что сказать. Есть о чём молчать. О чём молиться. У них всё от души. Они - чья-то отдушина. Им не страшно показаться глупыми. Толстыми. Худыми. Они давно перестали казаться. И начали быть.

Делать то, что любят. Любить того, кто любит. Спать с тем с кем не уснёшь. Даже если очень хочется.

Говорить прямо. Не накручивать. Кудри. Себя. Не выпрямлять локоны. Но спину держать ровно. Смотреть сквозь пальцы на дураков. Прислушиваться к тишине.

Горький шоколад для них сладкий. Они умеют ценить время. Утро. День. Ночь. Они не заставляют дочь. Не наставляют сына. Они заняты делом. Своим. Они умеют быть с собой. Собой.

Они уже не винят отца. Любят маму. Они не боятся умереть. Потому что - живут.

Есть женщины, которым уже поздно бояться.